Черт побери, какие люди бывали в Одессе!
Sep. 24th, 2008 03:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tengu_crowСлучайно нашел в Википедии описание визита Маяковского в Одессу. То есть про сам факт я был в курсе. И соответственную табличку видел. И биографию читал. Но когда читаешь описание очевидца... все обретает краски, словно видишь это на экране :) Кстати, я начал понимать этого человека как поэта именно после его «Как делать стихи».
О ВЫСТУПЛЕНИИ В. В. МАЯКОВСКОГО В ОДЕССЕ.
Из дневника Льва Рудольфовича Когана, предположительно 20-23 февраля 1924 года.
Вечер состоялся в малопосещаемом театре при бывшей Северной гостинице (в Театральном переулке), где раньше помещался кафешантан. Подходя к входу, я увидел множество студентов, старавшихся пробраться без билетов. В это время подошел и Маяковский. Студенты окружили его с просьбой помочь им. Маяковский скомандовал:
— Становись в очередь, в затылок! Не толпиться у входа!
Театр был полон. Молодежь заполнила балкон. Интеллигенция и мещанская публика восседали в партере. Все ожидали, будет ли скандал. Ради этого, собственно, пришли и деньги платили.
Маяковский вышел на сцену в пальто и шляпе. Пальто снял и аккуратно положил на спинку кресла, шляпу — на стол, вынул из кармана книжку. Его встретили аплодисментами. Он коротко поклонился и деловито приступил к чтению.
Читал он воистину замечательно. И голос чудный, богатый интонациями, сильный, звучный и гибкий, и разнообразие оттенков, великолепное умение без всяких ухищрений передать деталь — цветовую или звуковую. Он явно был стихотворцем, оратором, трибуном, рожденным говорить с массой. Публика партера, явно пришедшая ради скандала, была заворожена. Те самые стихи, которые в печатном виде казались непонятными, насильственно разорванными по рубленым строчкам, оказались вполне понятными, ритмичными и, главное, не традиционными, и вполне сегодняшними, и поэтому очень близкими.
Меня особенно поразило в его чтении стихотворение «Необычайное происшествие на даче». Он кончил его патетически бодро и сильно:
Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой…
Он сделал сильное ударение на слове «мой» и прибавил, как бы бросив мимоходом, обыкновенным голосом:
… и солнца.
Он делал вид, что читал по книге. На самом деле — читал наизусть, поглядывая из-под опущенных век на публику и следя за впечатлением. Окончив чтение стихотворения, он делал паузу, перелистывая страницы книги, словно взвешивая, что бы еще прочитать.
Во втором отделении Маяковский разговаривал с публикой и отвечал на присланные ему записки. Его ответы были кратки, почти афористичны, оригинальны и очень остроумны.
— Ну, кто еще хочет поговорить? — спросил он, пряча в карман кучу записок, на которые уже ответил.
— Владимир Владимирович, — раздался звонкий голос с балкона, — почему вы ломаете строчку?
— А вы кто? — спросил в свою очередь Маяковский,
— Я студент.
— Ну а как вы сами думаете, почему я это делаю?
Звонкий голос ответил вопросом:
— А правда, что вам за каждую строчку платят рубль? В зале раздался гомерический хохот.
Маяковский серьезно ответил:
— Правда. К сожалению, всего рубль.
— Ну, тогда понятно, почему вы делите строчку на части, иногда даже на три, — задорно выкрикивал с балкона студент при общем хохоте.
— Мне приятно это слышать, — иронически ответил Маяковский, — вижу, что вас кое-чему научили в институте, вы уже понимаете, что три больше одного.
Тут же поднялся такой хохот, что несколько минут публика не могла успокоиться.
— Поговорим серьезно, — сказал Маяковский. — Не судите о работе поэта по-обывательски, мещански. Это пошлость. Говорят, мои стихи малопонятны, трудны. Одно из двух: либо я плохой поэт, либо вы плохие читатели. А так как я поэт хороший, то выходит, что вы плохие читатели…
— Что такое? — взвыли в публике.
— Вы читаете только глазами, а надо уметь читать и ушами.
— Мы не ослы! — закричал кто-то.
— В самом деле? — с улыбкой осведомился Маяковский. — Вот вы слышали сегодня мои стихи, были они непонятны?
— Нет, эти понятны, — раздалось со всех сторон.
— А вот эти-то стихи и считают обыкновенно непонятными.
— В вашем чтении они понятны.
— Ну так читайте как я. Вот и все. Я дроблю строчку вот почему.
Он увлекательно изложил основы своей поэтики в том именно виде, как потом написал в статье «Как делать стихи». Он приводил простые, всем ясные примеры. И кончил так:
— Я вовсе не хочу сказать, что все должны писать так, как я. Да это и невозможно. Подражание никогда к добру не приводит. Каждому поэту нужно искать свой путь. Мой путь — наилучший для меня. Он дает мне наилучшие средства для передачи моих мыслей о революции, о социализме, о советском человеке. Поэтому не тычьте мне классиков в лицо. Классики — классиками, а Маяковский — Маяковским.
Ему бурно аплодировали. Не только молодежь, но и скептики из партера… На улице его провожала большая толпа.
О ВЫСТУПЛЕНИИ В. В. МАЯКОВСКОГО В ОДЕССЕ.
Из дневника Льва Рудольфовича Когана, предположительно 20-23 февраля 1924 года.
Вечер состоялся в малопосещаемом театре при бывшей Северной гостинице (в Театральном переулке), где раньше помещался кафешантан. Подходя к входу, я увидел множество студентов, старавшихся пробраться без билетов. В это время подошел и Маяковский. Студенты окружили его с просьбой помочь им. Маяковский скомандовал:
— Становись в очередь, в затылок! Не толпиться у входа!
Театр был полон. Молодежь заполнила балкон. Интеллигенция и мещанская публика восседали в партере. Все ожидали, будет ли скандал. Ради этого, собственно, пришли и деньги платили.
Маяковский вышел на сцену в пальто и шляпе. Пальто снял и аккуратно положил на спинку кресла, шляпу — на стол, вынул из кармана книжку. Его встретили аплодисментами. Он коротко поклонился и деловито приступил к чтению.
Читал он воистину замечательно. И голос чудный, богатый интонациями, сильный, звучный и гибкий, и разнообразие оттенков, великолепное умение без всяких ухищрений передать деталь — цветовую или звуковую. Он явно был стихотворцем, оратором, трибуном, рожденным говорить с массой. Публика партера, явно пришедшая ради скандала, была заворожена. Те самые стихи, которые в печатном виде казались непонятными, насильственно разорванными по рубленым строчкам, оказались вполне понятными, ритмичными и, главное, не традиционными, и вполне сегодняшними, и поэтому очень близкими.
Меня особенно поразило в его чтении стихотворение «Необычайное происшествие на даче». Он кончил его патетически бодро и сильно:
Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой…
Он сделал сильное ударение на слове «мой» и прибавил, как бы бросив мимоходом, обыкновенным голосом:
… и солнца.
Он делал вид, что читал по книге. На самом деле — читал наизусть, поглядывая из-под опущенных век на публику и следя за впечатлением. Окончив чтение стихотворения, он делал паузу, перелистывая страницы книги, словно взвешивая, что бы еще прочитать.
Во втором отделении Маяковский разговаривал с публикой и отвечал на присланные ему записки. Его ответы были кратки, почти афористичны, оригинальны и очень остроумны.
— Ну, кто еще хочет поговорить? — спросил он, пряча в карман кучу записок, на которые уже ответил.
— Владимир Владимирович, — раздался звонкий голос с балкона, — почему вы ломаете строчку?
— А вы кто? — спросил в свою очередь Маяковский,
— Я студент.
— Ну а как вы сами думаете, почему я это делаю?
Звонкий голос ответил вопросом:
— А правда, что вам за каждую строчку платят рубль? В зале раздался гомерический хохот.
Маяковский серьезно ответил:
— Правда. К сожалению, всего рубль.
— Ну, тогда понятно, почему вы делите строчку на части, иногда даже на три, — задорно выкрикивал с балкона студент при общем хохоте.
— Мне приятно это слышать, — иронически ответил Маяковский, — вижу, что вас кое-чему научили в институте, вы уже понимаете, что три больше одного.
Тут же поднялся такой хохот, что несколько минут публика не могла успокоиться.
— Поговорим серьезно, — сказал Маяковский. — Не судите о работе поэта по-обывательски, мещански. Это пошлость. Говорят, мои стихи малопонятны, трудны. Одно из двух: либо я плохой поэт, либо вы плохие читатели. А так как я поэт хороший, то выходит, что вы плохие читатели…
— Что такое? — взвыли в публике.
— Вы читаете только глазами, а надо уметь читать и ушами.
— Мы не ослы! — закричал кто-то.
— В самом деле? — с улыбкой осведомился Маяковский. — Вот вы слышали сегодня мои стихи, были они непонятны?
— Нет, эти понятны, — раздалось со всех сторон.
— А вот эти-то стихи и считают обыкновенно непонятными.
— В вашем чтении они понятны.
— Ну так читайте как я. Вот и все. Я дроблю строчку вот почему.
Он увлекательно изложил основы своей поэтики в том именно виде, как потом написал в статье «Как делать стихи». Он приводил простые, всем ясные примеры. И кончил так:
— Я вовсе не хочу сказать, что все должны писать так, как я. Да это и невозможно. Подражание никогда к добру не приводит. Каждому поэту нужно искать свой путь. Мой путь — наилучший для меня. Он дает мне наилучшие средства для передачи моих мыслей о революции, о социализме, о советском человеке. Поэтому не тычьте мне классиков в лицо. Классики — классиками, а Маяковский — Маяковским.
Ему бурно аплодировали. Не только молодежь, но и скептики из партера… На улице его провожала большая толпа.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2008-09-24 07:14 pm (UTC)«И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.»
Так вот, где-то были вроде ссылки и на начитки самим автором. сейчас буду искать.
Вообще о Маяковском знаю мало, что грустно.
Еще недавно вот такую цитату видела:
«Однажды Маяковский был с Лилей Брик в петроградском кафе "Привал комедиантов". Уходя, Лиля забыла сумочку и Маяковский вернулся за ней. Поблизости сидела другая знаменитая женщина тех лет - журналистка Лариса Рейснер. Она печально посмотрела на Маяковского:
- Теперь вы будете эту сумочку всю жизнь таскать ..
- Я, Ларисочка, эту сумочку могу в зубах носить, - ответил Маяковский. - В любви обиды нет.»
no subject
Date: 2008-09-25 11:58 am (UTC)Для меня его "Как делать стихи" - гвоздь и настольная книга :) Жалею, что не попали на выставку в Москве :) Но там были свои приоритеты.
no subject
Date: 2008-09-26 07:27 pm (UTC)no subject
Date: 2008-09-27 06:07 am (UTC)no subject
Date: 2008-09-24 08:26 pm (UTC)он был очень слабовольным мужчиной, чего я не переношу ... его "отношения" с Лилией Брик, в свое время, поразили меня до глубины души и убили все то положительное что я знала о нем :( К тому же его творчество относится к такому направлению, как футуризм .. "а это очень сложно" :) мне даже страшно туда влезать и пытаться что-то понять или почувствовать, т.к. техника свободного письма и т.п. вообще вещи из разряда "непонимаемых" :)
так что мне Маяковский не нра :(
* просто высказываю свое мнение (извените, коль что не так)
no subject
Date: 2008-09-25 11:50 am (UTC)Вот не показался он мне слабовольным - сужу по его мемуарам и биографии. Да и вообще - человек, зарабатывающий на жизнь во время Революции и Гражданской стихами в моих глазах не может быть слабовольным по определению. Возможно, сейчас кто-нибудь озаботился полить грязью - такое тоже бывает. Об Аркадии Гайдаре вообще черти-что рассказывали во времена перестройки.
А футуризм я люблю :) Просто люблю. Мечтать среди разрухи и голода о чем-то большом и светлом - это надо было иметь мужество. Которого нам не хватает сейчас :(
Все вышеизложенное - тоже имхо :))) Не для спора, а как описание моего отношения :)))
no subject
Date: 2008-09-25 04:49 pm (UTC)no subject
Date: 2008-09-28 12:11 pm (UTC)ЗЫ Только сейчас добралась дол компа :)
no subject
Date: 2008-09-26 07:31 pm (UTC)О силе-слабости есть и другое мнение, правда, не знаю, насколько компетентное:
«Маяковский (а он был мужчина, и притом очень сильный) писал: "Ночью хочется
звон свой спрятать в мягкое, в женское". Он не оттого застрелился, что его
доконали коммунисты или чекисты. А оттого, что его женщина - любимая,
родная, - не догадалась встретить его теплом и покоем, а выплеснула на него
все свои мелкие обиды, накопившиеся с позавчерашнего вечера. Ему и так
досталось от органов, партийцев и просто дураков, танк перегрелся, но он бы
и с этим справился, на то он и мужчина - лишь бы было где приткнуться до
рассвета, передохнуть до следующего боя.» © Евгений Колесов
Но тут я судить не буду, ибо насчет того, что у них там было, могу предполагать только по стиху "Лиличка!" и цитате, которую я выше приводила Вику.
no subject
Date: 2008-09-27 06:22 am (UTC)А я в его оценке придерживаюсь киплинговской "Просьбы":
По вкусу если труд был мой
Кому-нибудь из вас,
Пусть буду скрыт я темнотой,
Что к вам придет в свой час,
И, память обо мне храня
Один короткий миг,
Расспрашивайте про меня
Лишь у моих же книг.
(с)
no subject
Date: 2008-09-26 11:00 am (UTC)