«Спокойно, гестапо!»
Mar. 5th, 2005 09:48 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
tengu_crowЛегендарный советский разведчик Николай Кузнецов обладал поразительным хладнокровием и способностью к смелым, хорошо обдуманным импровизациям, что проявилось в проведенных им в немецком тылу операциях. Одной из них явился захват 15 ноября 1943 года командующего так называемыми «восточными войсками» на Украине (карательными формированиями из власовцев и прочих предателей) эсэсовского генерал-майора фон Ильгена.
Кузнецов подловил генерала на интересе к русским женщинам.
Официантка ровенского ресторана «Дойчегофф» Лидия Лисовская, на которую положил глаз фон Ильген, предложив ей место своей домашней экономки, входила в группу Кузнецова. Она и открыла дверь генеральского дома Николаю Ивановичу, переодетому в форму немецкого обер-лейтенанта, и сопровождавшим его подпольщикам.
— Господин обер-лейтенант, его превосходительства нет дома! — встретил Кузнецова в гостиной денщик фон Ильгена. — Будете ждать или прикажете передать…
И осекся, увидев черный зрачок наведенного в грудь «Валь-тера».
— Тихо! Не шуметь! — приказал ему по-русски Кузнецов. — Я пришел за твоим генералом из леса, понятно?
Денщик оказался из казаков, по фамилии Мясников. Он сразу понял, что происходит, и не оказывал сопротивления. Напротив, даже помог обезвредить стоявшего на крыльце часового. Свою службу у немцев он сразу стал оправдывать тем, что попал под насильственную мобилизацию…
Когда приехавшего генерала после быстрой схватки скрутили и положили на пол, спешивший искупить вину денщик под диктовку Кузнецова написал записку, которую оставили на столе: «Спасибо за кашу. Ухожу к партизанам и забираю с собой генерала. Смерть немецким оккупантам! Казак Мясников».
Мысль подарить гестапо «ниточку» пришла к Кузнецову неожиданно. Это был ловкий ход: во-первых, «обер-лейтенант Пауль Зиберт», под именем которого действовал Николай Иванович, снова оказывался как бы не при чем, а во-вторых, несложный фокус основательно подрывал доверие оккупантов к своим «хильфвиллерам» (добровольным помощникам, как именовались вспомогательные команды из предателей в вермахте и войсках СС).
Однако когда дюжего фон Ильгена волокли к машине Кузнецова, он сумел вырваться, языком вытолкнул изо рта кляп и заорал о помощи. К машине бросились четверо проходивших мимо офицеров, на ходу расстегивая кобуры. Это был самый опасный момент операции: на карте стояло все. Кузнецов смело двинулся навстречу переполошившимся гитлеровцам и, откозыряв, внушительно заявил:
— Спокойно, гестапо! Мы выследили и только что арестовали советского террориста, переодетого в нашу форму. Он пытается блефовать, ведет себя нагло, но этот номер у него не пройдет! Прошу, господа, удостовериться в моих полномочиях и предъявить свои документы!
С этими словами Николай Иванович протянул ладонь, на которой тускло блестела овальная металлическая пластинка — номерной жетон сотрудника государственной тайной полиции. Спорить с «сотрудником гестапо» никто из офицеров не отважился, все послушно полезли в карманы за удостоверениями личности…
Кузнецов подловил генерала на интересе к русским женщинам.
Официантка ровенского ресторана «Дойчегофф» Лидия Лисовская, на которую положил глаз фон Ильген, предложив ей место своей домашней экономки, входила в группу Кузнецова. Она и открыла дверь генеральского дома Николаю Ивановичу, переодетому в форму немецкого обер-лейтенанта, и сопровождавшим его подпольщикам.
— Господин обер-лейтенант, его превосходительства нет дома! — встретил Кузнецова в гостиной денщик фон Ильгена. — Будете ждать или прикажете передать…
И осекся, увидев черный зрачок наведенного в грудь «Валь-тера».
— Тихо! Не шуметь! — приказал ему по-русски Кузнецов. — Я пришел за твоим генералом из леса, понятно?
Денщик оказался из казаков, по фамилии Мясников. Он сразу понял, что происходит, и не оказывал сопротивления. Напротив, даже помог обезвредить стоявшего на крыльце часового. Свою службу у немцев он сразу стал оправдывать тем, что попал под насильственную мобилизацию…
Когда приехавшего генерала после быстрой схватки скрутили и положили на пол, спешивший искупить вину денщик под диктовку Кузнецова написал записку, которую оставили на столе: «Спасибо за кашу. Ухожу к партизанам и забираю с собой генерала. Смерть немецким оккупантам! Казак Мясников».
Мысль подарить гестапо «ниточку» пришла к Кузнецову неожиданно. Это был ловкий ход: во-первых, «обер-лейтенант Пауль Зиберт», под именем которого действовал Николай Иванович, снова оказывался как бы не при чем, а во-вторых, несложный фокус основательно подрывал доверие оккупантов к своим «хильфвиллерам» (добровольным помощникам, как именовались вспомогательные команды из предателей в вермахте и войсках СС).
Однако когда дюжего фон Ильгена волокли к машине Кузнецова, он сумел вырваться, языком вытолкнул изо рта кляп и заорал о помощи. К машине бросились четверо проходивших мимо офицеров, на ходу расстегивая кобуры. Это был самый опасный момент операции: на карте стояло все. Кузнецов смело двинулся навстречу переполошившимся гитлеровцам и, откозыряв, внушительно заявил:
— Спокойно, гестапо! Мы выследили и только что арестовали советского террориста, переодетого в нашу форму. Он пытается блефовать, ведет себя нагло, но этот номер у него не пройдет! Прошу, господа, удостовериться в моих полномочиях и предъявить свои документы!
С этими словами Николай Иванович протянул ладонь, на которой тускло блестела овальная металлическая пластинка — номерной жетон сотрудника государственной тайной полиции. Спорить с «сотрудником гестапо» никто из офицеров не отважился, все послушно полезли в карманы за удостоверениями личности…
