2006-10-03 15:59
Триптих Вика-9
На две трети транспортный.
И раз.
Неделя назад. Никого не трогаю. Возвращаюсь с работы. Мимо неспешной трусцой пробегает пожилой человек респектабельной наружности. В шортах. На ногах - сандалии. За спиной - странной системы брезентовый рюкзак из которого наполовину торчит синяя пластиковая вешалка для одежды. Если бы не усталость - непременно догнал бы, чтобы задать сакраментальное "quo vadis?"
И два.
Тот же день. Та же дорога домой. Но уже не угол Дюковской-Градоначальницкой, а безлюдный участок Раскидайловской, с одной стороны которой парк - с другой глухое здание офисного небоскреба. Слышу нарастающий грохот у себя за спиной. Вовремя успеваю отскочить. Мимо проносится жигуленок. О! Того, что я успеваю заметить, хватает, чтобы неласковое слово застряло у меня в горле и трансформировалось во вздох восхищения.
Машина непокрашена, вся обшивка какая-то помятая, словно ее долго-долго мяли, а потом небрежно расправили. Верх срезан. На заднем сиденьи - огромные колонки, в которых играет что-то попсообразное. От спиленной крыши оставлен ровно такой кусочек, чтобы получилась дуга - с таких в западных фильмах всякие Шварцкипятильники очень любят стрелять из пулемета. Только на этой дуге вместо пулемета сидит огромный плюшевый медвежонок.
И три.
Выхожу из тырнет-кафешки (той самой - овеянной легендами кафешки на краю города). Навстречу... Нуууу. Вообще-то это раздолбанный полувоенный газик выкрашенный в серый цвет. Но его надо видеть - на борту черепа, вроде учет сбитыхсамолетов человеков. Причем семь из десяти черепов в косыночках - бабушки надо понимать. Кроме черепов борта украшают надписи огромными буквами "HUMMER". А по капоту идет та же надпись... только первая буква потерялась где-то по дороге (надо понимать застряла в одной из бабушек). Представили зрелище?
Триптих Вика-9
На две трети транспортный.
И раз.
Неделя назад. Никого не трогаю. Возвращаюсь с работы. Мимо неспешной трусцой пробегает пожилой человек респектабельной наружности. В шортах. На ногах - сандалии. За спиной - странной системы брезентовый рюкзак из которого наполовину торчит синяя пластиковая вешалка для одежды. Если бы не усталость - непременно догнал бы, чтобы задать сакраментальное "quo vadis?"
И два.
Тот же день. Та же дорога домой. Но уже не угол Дюковской-Градоначальницкой, а безлюдный участок Раскидайловской, с одной стороны которой парк - с другой глухое здание офисного небоскреба. Слышу нарастающий грохот у себя за спиной. Вовремя успеваю отскочить. Мимо проносится жигуленок. О! Того, что я успеваю заметить, хватает, чтобы неласковое слово застряло у меня в горле и трансформировалось во вздох восхищения.
Машина непокрашена, вся обшивка какая-то помятая, словно ее долго-долго мяли, а потом небрежно расправили. Верх срезан. На заднем сиденьи - огромные колонки, в которых играет что-то попсообразное. От спиленной крыши оставлен ровно такой кусочек, чтобы получилась дуга - с таких в западных фильмах всякие Шварцкипятильники очень любят стрелять из пулемета. Только на этой дуге вместо пулемета сидит огромный плюшевый медвежонок.
И три.
Выхожу из тырнет-кафешки (той самой - овеянной легендами кафешки на краю города). Навстречу... Нуууу. Вообще-то это раздолбанный полувоенный газик выкрашенный в серый цвет. Но его надо видеть - на борту черепа, вроде учет сбитых